Гайки закрутят, поэтому что власти не могут по другому — ruru24.ru

С начала пандемии мы столкнулись с особенным явлением — стиранием правовых норм. Режим ЧС подменили какими-то подзаконными актами о «самоизоляции». Одиночные пикеты, даже в маске и перчатках, признаются нарушением. Суды работают по новеньким и не постоянно естественным правилам. Система ФСИН оказалась на сто процентов закрыта. В котором состоянии сейчас находится правовая система РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина) — говорят специалисты.

Алексей Глухов, юрист интернациональной правозащитной группы «Агора», глава юридической службы «Апология протеста»:

«Сегодняшние „ограничения“ задели не только лишь тех, кто как-то связан с взаимодействием с органами власти (пикетчиков и др.), эти ограничения задели всякого, живущего в Рф. И, непременно, власти употребляли коронавирус как повод для урезания политических прав и свобод.

Я думаю, что эпидемия коронавируса сыграла властям на руку. Непременно, они постоянно желали ограничить права и свободы. Но когда это можно подавать под соусом пандемии, тогда власти ощущают себя полностью невиновными в этом и молвят, что это принужденная мера.

Это видно на примере столицы, где разрешены массовые мероприятия, которые организуются бюрократами, а те мероприятия, которые пробуют организовать обыкновенные граждане, запрещаются. И все регионы пошли по такому же пути. Условно: парад можно, а постоять в пикете недозволено.

Суды давным-давно отвыкли от открытых действий. Нет моды в Рф на процессы с огромным количеством слушателей. Исключения составляют лишь какие-то суровые политически целевые процессы, или касающиеся каких-либо чиновников. А большая часть действий происходит по принципу: две стороны и арбитр. А слушателей там никогда и не было. И когда вся эта ситуация, сплетенная с пандемией, появилась, то суды все закрылись. Хотя нужно все-же признать, что посреди работников судебной системы довольно много людей захворало в крайние два месяца. Наверное, это все-же больше форма сохранения себя, поэтому что если весь трибунал захворает, то кто будет людей отправлять людей в СИЗО и спецприемники…

Если же гласить про то электоральное действо, которое запланировано на 1 июля, оно совершенно не регламентируется избирательным законодательством, а есть отдельный закон, который дает абсолютную „свободу для творчества“. Институт выборов и без того мучается, и здесь верно ставить вопросец: а будут ли совершенно выборы через несколько лет либо довольно будет употреблять какие-то остальные инструменты — как это на данный момент делается в Москве и Нижнем Новгороде — голосование нажатием кнопки на собственном компе.

Но протест нереально регулировать законодательством. Власти могут только сдерживать протест репрессивными действиями, и если полыхнет, то никакие указы и распоряжения губернатора не приостановят людей от выхода на улицы. Здесь уже не принципиально будет, что написано в законе. Согласовать протестную акцию в комфортном месте в центре городка — нереально на практике. Большая часть протестных акций проходит в не согласованном с властями формате, и никого уже издавна не стращают все эти 30-суточные аресты, огромные штрафы и прочее. Регулировать протест запретами уже издавна не отлично.

Страшатся ли власти протеста? Можно ответить: да, режим опасается, но он только учреждает формальные основания для внедрения репрессивных практик к протестующим. Это искусственно делает несогласованные акции, которые потом порождают административки и даже уголовные дела».

Иван Павлов, управляющий правозащитного объединения «Команда 29», кандидат юридических наук, юрист:

«Я думаю, что власть просто употребляет создавшуюся неблагоприятную эпидемиологическую обстановку, чтоб „угомонить“ кое-чем недовольную часть штатского общества. Отсюда — все запреты, даже на проведение одиночных пикетов, что, на мой взор, уже очень и никак не быть может обосновано неблагоприятной эпидемиологической обстановкой. Одиночные пикеты вначале совершенно не могут ничему грозить, потому их воспрещение является чрезмерным нарушением права на выражение представления.

То же самое можно сказать и про остальные ограничения. На данный момент, правда, часть ограничений снимается. Это соединено не с тем, что стала лучше эпидемиологическая обстановка. Это соединено с политической ситуацией, с голосованием по поправкам Конституции. Власть на это время обязана идти на какие-то послабления. Но я не исключаю, что, к примеру, где-нибудь во 2-ой половине июля мы столкнемся с тем, что ограничения будут вводиться опять, и некие факты о этом молвят. Так, невзирая на то что суды в согласовании с указанием Верховного суда должны были возвратиться к обычной, обыкновенной работе, такое вышло лишь в Москве. Во всех других регионах так либо по другому какие-то ограничения сохраняются. В Столичной области даже 23 июня ряд судов ограничил прием гостей, и слушаются лишь какие-то критические неотложные дела.

Весьма возможно, что опосля голосования почти все ограничения могут возвратиться. Ясно, что запреты в чем либо прибыльны властям, и они употребляют возможность, связанную с эпидемией, чтоб их вводить. Будут ли они это прекращать и как скоро? Покажет время. Но, думаю, что с какими-то ограничениями придется нам жить длительно, даже опосля эпидемии».

Федор Крашенинников, политолог, публицист:

«Власть действует ситуативно, и никакого плана у Путина никогда не было и нет. „Закручивание гаек“ принужденное — просто это единственная вероятная реакция. На хоть какой наружный раздражитель власть реагирует „закручиванием гаек“.

Я думаю, Путин просто раздражен тем, что все пошло не по его плану — 9 Мая, голосование по Конституции, ну и в самой реформе Конституции пришлось на ходу импровизировать, поэтому что очевидно вот этого „обнуления“ там вначале не было, это какая-то поздняя мысль — стремительно появившаяся и стремительно реализованная. Потому нет там никакого плана, есть лишь беспорядочное реагирование.

Ни на что другое, не считая как „закручивать гайки“, власти не способны, а вот назад „откручивать“ они не могут. Потому у их с возрастом скапливаются ошибки системы: они нередко без всякой нужды и всякого повода все посильнее и посильнее давят на общество и, разумеется, будут созодать это и далее. Думаю, нас ожидает усиление репрессий и зловредности режима опосля вот этого несчастного голосования. Опосля него Путин ощутит, что ему можно все».

Борис Кагарлицкий, директор Института глобализации и соц движений, кандидат политических наук:

«Тенденция к сокращению, сужению сферы штатских прав и свобод в Рф развивается фактически безпрерывно, по наименьшей мере, с 1993 года. Правда, не постоянно поочередно. Время от времени власти чуть-чуть отступают, приостанавливают это давление. Но в целом у нас ограничения прав и свобод нарастают. Потому можно сказать, что власти работают в обыкновенной собственной логике. Они разглядывают происходящее не как покушение на наши права, как увеличение маневренности в системе. В этом смысле ничего новейшего не происходит — просто продолжает развиваться та же тенденция, что и ранее.

Что касается „коронавирусной истории“, то происходящее отражает общемировую тенденцию. Не только лишь в Рф, да и в почти всех остальных странах стараются употреблять коронавирус для того чтоб ограничить свободы людей. Но это не означает, что власти заблаговременно запланировали что-то такое. Естественно, здесь имеет пространство импровизация. Но нужно осознавать, что в рамках данной импровизации срабатывает обычная логика: если вы не понимаете, что созодать, необходимо ограничить права и свободы людей. Таковая обычная, обычная одноходовка.

Будут ли власти стараться сохранить эту ситуацию и опосля того, как коронавирус нас оставит? Я думаю, что они постараются хотя бы отчасти сохранить тот уровень, которого они достигнули, но вот что у их получится — иной вопросец. На мой взор, быстрее всего, ничего не получится, поэтому что они, как говорится, перестарались. Коронавирус, который считали „союзником власти“ и тех, кто желает ограничить наши права, может в конечном счете оказаться „союзником свободы“. Появилась ситуация, когда ограничения пережали. Уровень ограничений стал таковым, что вызывает стихийную потребность в их отмене. И, мне кажется, на данный момент — независимо от того, чего же желают власти — быстрее, тенденция развернется в оборотную сторону. Общество будет вынуждено даже чисто чувственно добиваться расширения собственных прав».

Дмитрий Ремизов

Истории о том, как вы пробовали получить помощь от русского страны в критериях коронакризиса и что из этого вышло, присылайте на адресок COVID-19@rosbalt.ru

Источник: rosbalt.ru

Оставьте ответ